Что делать, если децентрализация не работает

0
521

Сегодня многие технологические проекты, особенно те, кто работает с криптовалютами, стремятся к децентрализации. Во всяком случае, так заявляют причастные к ним блокчейн-евангелисты, а прародители интернета, такие как Винт Серф (Vint Cerf), Брюстер Кале (Brewster Kahle) и Тим Бернерс-Ли (Tim Berners-Lee), пытаются повторно децентрализовать сеть.

Это становится закономерной реакцией на увеличивающуюся монополию платформ, занимающихся надзором в сети. Но даже они, похоже, не замечают, что сама по себе децентрализованная технология не гарантирует децентрализованных результатов. И когда централизация возникает в явно децентрализованной системе, она становится неожиданностью или просто игнорируется.

Ранние децентрализованные технологии интернета опирались на ключевые точки централизации, такие как система доменных имен (Бернерс-Ли называл их “централизованной ахиллесовой пятой всемирной паутины”). Всемирный Интернет Консорциум (World Wide Web Consortium), который Бернерс-Ли возглавлял на протяжении всей его истории, всегда являлся наиболее открытым, свободным и доступным собранием программных данных с открытым исходным кодом. Но и его функционирование часто зависело от харизматичного авторитета “доброжелательных диктаторов», таких, как, например, Линус Торвальдс (Linus Torvalds) или Гвидо ван Россум (Guido van Rossum) из PythonNetwork. Масшатабы цифровых экономик всегда работали так, что большинство интернет-трафика проходило через крошечное количество платформ, а весь  венчурный капитал, питавший онлайн экономику, работал в небольших регионах невиртуального мира, через сети, в которых не было большого гендерного или этнического разнообразия, как среди инвесторов, так и среди пользователей. И хотя крипто-сети предлагают некоторую новую дезинтермедиацию, они же порождают новых посредников, от огромных картелей майнеров, доминирующих в добыче Биткойна, до почти полной гегемонии харизматичной власти Виталика Бутерина над Ethereum.

Такая картина ни в коем случае не говорит о том, что идеализация децентрализованного мира становится обвинительным актом для всего интернета. Централизация Facebook привела к появлению множества больших и малых конкурирующих решений, существование которых было бы невозможно без «большого брата». В то время, как богатство и власть во многих криптосетях становится все более и более концентрированной, технология блокчейн предлагает отличные возможности для избавления от старых систем, идей и организаций. Децентрализация привлекает людей в первую очередь тем, что ее обещания реально выполнимы.

Оказывается, что децентрализация одной конкретно взятой системы может иметь совершенно неожиданный для ее фундаменталистов эффект. Многие теоретики и практики уже начинают искать баланс между созданием мощных децентрализованных площадок с функциональной и подотчетной централизованной составляющей. Просто, они не хвастаются последним.

Политологи говорят о децентрализации, как о конструктивной особенности государственных институтов. Они давно подметили, что как только какая-то система становится децентрализованной, это ведет к появлению новых форм централизации. Приватизируйте некогда публичную инфраструктуру на открытых рынках, и вскоре доминирующие компании смогут лоббировать свои интересы и делегировать полномочия по управлению национальными капиталами дочерним структурам. В контексте таких политических систем некоторые ученые рекомендуют вывести децентрализацию «за пределы дихотомии централизации». Вместо того, чтобы использовать децентрализацию в качестве лекарства от всех болезней управления, политики могут стремиться к контекстно-зависимым, институциональным реформам в соответствии с существующей проблемой.

Ни одна система не может являться просто децентрализованной. И не стоит ожидать, что кто-то вообще сможет сделать ее такой. Вместо того, чтобы ссылаться на TCP/IP или биткойн как самоочевидно децентрализованные протоколы, мы могли бы более тщательно разграничить, что в них децентрализовано, а что нет. Сторонники такого подхода должны быть прямолинейны в отношении пределов своего влияния. Они вполне могут воздержаться от преувеличения роли того, чего может достичь их конкретный вид децентрализации, указывая при этом на то, как другие действия должны дополнять необходимые для их достижения условия.

Еще один подход может заключаться в том, чтобы рассматривать децентрализацию как процесс, а не как статическое состояние системы, т.е. придерживаться активных глаголов, таких как “децентрализовать”, а не “децентрализовывать” в совершенном времени. Конечно, подобные рекомендации приводят нас к педантичной языковой политике, которая может принести больше вреда, чем пользы, особенно для тех, кто пытается не просто анализировать и строить планы. Тем не менее, следует ожидать, что люди, делающие серьезные заявления о децентрализации, четко объяснят, какие конкретные виды деятельности она охватывает. Так или иначе, децентрализация должна подчиняться определенной специфике, иначе результат не будет таким, каким мы ожидаем.

Люди, заходящие в сеть, могут иметь значительную разницу как в имеющихся знаниях, так и в доступных ресурсах. Зачастую, децентрализация происходит из-за дисбаланса мощностей в рамках конкретно взятой сети. Например, никто не будет отрицать, что успех Facebook был связан с изобретательностью Марка Цукерберга и технологией интернета, но он также был связан с инвесторами Гарвардского университета и Силиконовой долины. Успешность сети Биткойна вполне может коррелировать с такими факторами, как раннее внедрение технологий, богатство внешней экономики и близость к дешевой электроэнергии. Для противодействия такой концентрации могут быть различными и сами способы децентрализации. Именно к этому стремились политические институты на протяжении веков.

Разработчики блокчейн-сетей, как правило, полагаются на собственный рациональный выбор и теоретико-игровые модели для информирования о своих проектах, например, в дискурсе, известном как “криптоэкономика». Но полагаться только на такие модели явно недостаточно. Сейчас мы заново открываем такие понятия, как отделение властей от старой, институциональной либеральной политической теории. Работая над “подлинной децентрализацией”, сеть гражданской журналистики искусно уравновешивает рыночные механизмы управления и правоприменения децентрализованных и централизованных систем. В такой ситуации элитные журналисты становятся своего рода Верховным судом. От них зависит не только репутация разработчиков, но и то, в каком направлении они будут двигаться дальше. А логика работы самих разработчиков напоминают логику Палаты лордов и Палаты общин в британском правительстве. Им нужно пытаться соблюдать баланс между теми, кому есть что терять и теми, кто живет за счет народной поддержки.

Децентрализованные системы должны быть такими же разнородными, как и их пользователи. Включение нескольких форм децентрализации и нескольких форм участия в системе могут позволить каждому из них контролировать и противодействовать централизации. Важно понимать, что для достижения децентрализации, необходимо сделать подотчетной централизацию. Наиболее действенные стратегии децентрализации могут зависеть не только от того, заметят ли они появление централизованной иерархии и смогут ли подавить ее, но и от того, примут ли они ее. Мы должны меньше заботиться о том, является ли что-то централизованным или децентрализованным, чем о том, является ли оно подотчетным. Подотчетная система реагирует как на общее благо участников, так и на потребности меньшинства.

Примером подотчетной централизации может являться антимонопольная политика, осуществляемая через государственную бюрократию в интересах децентрализации (конкуренция частного сектора). Когда правительство, проводящее такую политику, обладает демократическим мандатом, оно может претендовать на подотчетность, а агрессивная антимонопольная часто пользуется широкой популярностью. Такая централизованная государственная власть также может быть единственной силой, способной противостоять централизованной власти корпораций, которые менее подотчетны людям, на жизнь которых они влияют. Таким образом, наиболее эффективные формы децентрализации также фактически подразумевают некоторую форму баланса между централизованной и децентрализованной властью.

В то время как интернет-дискурсы, как правило, подчеркивают структурную децентрализацию своих сетей, хорошо централизованные органы власти играют решающую роль в формировании этих сетей. Интернет-прародители не только разработали ключевые протоколы, но и создали многосторонние организации для их управления. Например, Всемирный веб-консорциум Бернерса-Ли (W3C) является важнейшим органом управления техническими стандартами Интернета, обеспечивающим аналогичный пользовательский интерфейс для серверов и браузеров. В состав W3C входят как богатые корпорации, так и относительно малобюджетные организации. Хотя иногда казалось, что его решения отдают предпочтение узким деловым интересам, а не общему благу, эти случаи заслуживают внимания, поскольку они являются скорее исключением, чем правилом.

Еще в 2009 году Сатоши Накамото заявил о том, что «главная проблема валют – это доверие, требуемое для ее функционирования». Так начался крестовый поход против создания “ненадежных” систем, в которых институциональные знания и авторитет могли бы быть заменены криптографическим программным обеспечением. Но подобная война уже случалась, когда финансовые гиганты начали выступать за механизмы децентрализации власти в развивающихся странах для облегчения международные инвестиции и повышения лояльности правительств. Тем не менее оба крестовых похода только породили новые виды централизации.

И на данный момент даже минимальная власть презираемой многими Федеральной Резервной Системы кажется более предпочтительной, чем власть тех, кто управляет ведущими майнинг-пуллами.

Децентрализация – не односторонний процесс. Децентрализация одного аспекта сложной системы может привести к непредсказуемым результатам. Инструменты, предназначенные для этой децентрализации, дают возможности для развития всей экономики. Но они рискуют породить еще более необъяснимую концентрацию власти. Поэтому основной мерой ответственности технологии должна оставаться ее способность создавать более ответственные формы доверия.

Говоря о доверии, важно понимать, что доверие к децентрализованным системам строится в первую очередь на примере действительно работающих проектов. Таких, как Deex Exchange. Принципы, заложенные Сатоши Накамото при создании первой криптовалюты — это не просто записи, а еще и работающий а реальности функционал. Торговая площадка, обеспечивающая беспрецедентный уровень безопасности средств пользователей, большое количество доступных торговых пар и, главное, — невозможность контроля со стороны администрации. Все это Deex! Для всех. Во всем. Везде.

Децентрализованная криптобиржа

Добавить комментарий

Please enter your comment!
Please enter your name here